Руководитель ООО «Артель старателей «Гран» Юрий Игнатьевич Бабий

Сегодня у старателей Магаданской области нет, пожалуй, более животрепещущей темы, чем правила отработки техногенных месторождений золота. Прошлогодняя борьба за разведочно-эксплуатационные полигоны (РЭП) увенчалась тем, что федеральное агентство «Роснедра» выпустило временное (до конца 2018 года) Положение, которое запрещало РЭПы, но разрешало вести опытно-промышленную разработку (ОПР) многострадальной техногенки. При этом проведение ГРР и постановка запасов на госбаланс в Положении обозначены как обязательные. Это как раз и создает для артелей большие сложности, как финансовые, так и чисто бюрократические. Но, тем не менее, техногенными россыпями занимаются почти все — целиковых россыпей практически не осталось, новых, как говорят специалисты, уже не появится, а вот в техногенке драгметалла содержится, по разным оценкам, от одной до трех тысяч тонн. Вот только взять их при нынешних правилах и условиях очень и очень непросто. Но вот директор ООО «Гран» Юрий Бабий при всех бюрократических препонах добивается на техногенных россыпях отличных результатов.

 — Юрий Игнатьевич, вы принимали самое активное участие в борьбе за РЭПы и вообще за введение адекватных правил золотодобычи. Однако у вас всегда был и остается неизменно высокий результат по итогам сезона — 300 килограммов золота и больше. Как вам это удается?

— Начну с того, что законодательство в сфере недропользования, и в частности золотодобычи, весьма несовершенно. Я об этом и говорил, и писали мы с другими руководителями артелей во все ведомственные инстанции, но толку, как вы знаете, нет. Поэтому приходится приспосабливаться к тем законам и правилам, которые есть.

Хотя я убежден, что проведение геологоразведки на техногенных месторождениях, которые не только давно разведаны, но и на несколько раз отработаны, полная чушь. И вся эта катавасия с ОПРами и постановкой запасов на баланс затеяна не в интересах государства. Здесь преследуются чисто корпоративные интересы различных ведомств, которые, в случае принятия разумных правил, попросту станут не нужны.

Я удивляюсь — государство находится под гнетом экономических санкций, ему как никогда необходимо наращивать золотой запас, и то же самое государство посредством своих структур делает все возможное для того, чтобы добычу золота затруднить. И одна из главных причин этого — некомпетентность тех, на кого возложена задача регулировать и поощрять золотодобычу. И в Минприроды РФ, и в агентстве «Роснедра» катастрофически не хватает профессионалов, людей, которые знают специфику работы на россыпях, хоть целиковых, хоть техногенных. Соответственно и правила, которые эти «специалисты» разрабатывают, почти всегда абсурдны.

Теперь о том, как со всем этим бороться. У нас в артели нет ОПРов, мы работаем по проектам геологоразведки, которые утвердили еще несколько лет назад на весь срок действия лицензии, то есть на пять, семь и более лет. А «заднего хода» у всех этих правил нет. Так что не возникает у меня особых проблем. Мы идем на несколько шагов впереди принятия очередных «положений». Сложности, и очень большие, у тех артелей, которые утверждают проекты ГРР на каждый год и, соответственно, ежегодно сталкиваются с проблемами.

Но опять же, если у меня есть такая возможность, то в других артелях ее может не быть. Поэтому я никому не ставлю себя в пример, каждый работает так, как он может, и у каждого свои обстоятельства.

ZHD 3344

— Но вы все равно проводите полномасштабные геологоразведочные работы, как того требует законодательство?

— Да, конечно. Хотя, как я уже сказал, это полная чушь. Проводим разведку, пишем отчеты, ставим на баланс запасы… Нам приходится все это делать, хотя артель несет немалые затраты — проведение ГРР довольно дорогое удовольствие, отвлекается на эту работу техника, люди, которые вынуждены в общем-то заниматься ерундой. А отчеты! То размер полей не соответствует стандартам, то запятая не на месте… Но вот так своеобразно государство проявляет заинтересованность в увеличении объемов добычи золота. Вместо того чтобы максимально упростить процедуру получения лицензий — работайте, добывайте, пополняйте золотой запас страны, платите налоги, создавайте рабочие места, появляются все новые требования, которые старателей просто шокируют. Разве не было бы рациональным разрешить золотодобытчикам отрабатывать техногенные россыпи на условиях коммерческого риска, а по итогам работ получать немалые налоги?

— Юрий Игнатьевич, среди старателей не раз возникали разговоры о необходимости государственной поддержки артелей. В частности, геолог Виктор Федорович Потириди в своем письме к новому губернатору области С. К. Носову в числе многих вопросов к власти назвал именно господдержку старателей. Губернатор в своем ответе посоветовал артелям вступать в особую экономическую зону, становиться резидентами территории опережающего развития или составлять перспективные инвестпроекты. Что вы думаете по этому поводу?

— Ну, вот об ОЭЗ. Кому-то это выгодно, большинству — нет. То же самое можно сказать и о ТОР. Понятно, что в Советском Союзе, при плановой экономике, была довольно существенная поддержка, хотя бы в части геологоразведки, которая сегодня полностью легла на плечи недропользователей. Мы приращиваем запасы, проводим ГРР за свой счет, а госкорпорация «Росгеология» отчитывается по окончании сезона. Все просто замечательно и показательно.

Но, с другой стороны, сегодня у нас рыночная экономика, и каждый выживает, как может. Я так понимаю, что самая действенная поддержка со стороны государства была бы в принятии правильных законов, которые учитывали бы риски золотодобытчиков, предусматривали бы периоды льготного налогообложения для артелей. Но этого нет и в помине.

— Но вы-то действительно смогли, несмотря на все вышесказанное, успешно разрабатывать свои месторождения, и не только техногенные. Ведь Бургагы — целиковая россыпь, лицензию на которую вы выиграли в 2015 году. Так?

— Да. Это месторождение прежде считалось некондиционным и не вызывало интереса у недропользователей — содержание золота там фиксировалось 0,3—0,4 грамма на куб песков. Но у нас есть опыт работы на малых содержаниях, соответствующая техника. Мы провели на Бургагы доразведку, кое-что прирастили и с 2016 года ведем добычу, причем довольно успешно.

— Это месторождение находится тоже в Тенькинском районе, как и другие ваши участки?

— Да. И техногенные россыпи Дусканья и Анич, и Бургагы расположены очень компактно, буквально в 20 километрах друг от друга. Это дает большие логистические преимущества, возможность для маневра. От Магадана мы далековато — 350 километров, но зато если надо перекинуть с одного участка на другой технику, другие грузы, перевезти людей, нам это особых хлопот не доставляет.

— Юрий Игнатьевич, вы сказали, что привыкли работать на малых содержаниях. При этом уровень добычи у вас высокий. За счет чего это достигается?

— Мы действительно работаем на содержаниях и 0,15, и 0,2 грамма на куб песков, причем работаем рентабельно. И этому есть объяснение. Понятно, что при таких содержаниях нам приходится перемывать гигантское количество песков — по два и выше миллионов кубометров за сезон. За счет чего это возможно? Только за счет повышения производительности наших приборов, использования своих собственных разработок для их усовершенствования. И наши умельцы постоянно этим занимаются.

К примеру, промприбор ГГМ‑5 — наша разработка. Суть новшества в том, что мы изменили технологическую схему. За счет более широкого грохота производительность прибора выросла до 2,0—2,5 тысячи кубометра песков в сутки. Усовершенствовали наши специалисты и технологию обогащения. Помимо шлюзов мы ставим и шлюзовые приставки — подшлюзки. А на последнем этапе используем «Мезоны». В результате мы имеем полный цикл для улавливания тонкого золота. Кстати, применять «Мезоны» на россыпях наша артель начала первой не только на Колыме, но, пожалуй, и в России.

Наш прибор ГГМ-5 — существенно более производительная техника, что имеет решающее значение при промывке песков с небогатым содержанием золота. Хотя работаем мы и на ГГМ-3, всего на трех участках используется порядка 15 промприборов.

Вообще техническое оснащение артели — одно из основных слагаемых успеха. И мы за этим следим очень внимательно, постоянно обновляем наш технический парк, работаем над внедрением современных разработок, как я уже говорил, многое придумываем сами.

Да и сама технология отработки месторождений, которой мы придерживаемся, повышает уровень добычи. Мы никогда не выбираем наиболее «лакомые» куски месторождения, а идем сплошной линией, отрабатывая все подряд. Это дает определенные преимущества — уменьшаются затраты на горно-подготовительные работы, на переезды с участка на участок, на строительство необходимых сооружений.

ZHD 3068

— Если исходить из того, что рентабельность начинается с уровня добычи по два килограмма золота на члена артели, то у вас всегда достигается этот показатель?

— В артели «Гран» работают в среднем 200 человек. А, к примеру, в нынешнем сезоне мы брали квоту 300 килограммов. Этот план выполнен, но промывка еще продолжается (на момент написания материала.— Ред.). Но у нас бывал уровень добычи и ниже, и все равно мы работали рентабельно. И это происходит не только за счет модернизации промприборов и другой техники. За 40 с лишним лет работы в золотодобыче у меня сложились четкие правила в отношении организации производственного процесса, основных принципов труда коллектива.

У нас всегда досконально выверено расположение полигонов, все горные работы выполняются в оптимальные сроки, о внимании к состоянию техники я уже говорил. Каждый человек на своем рабочем месте должен знать — и знает — свою задачу, четко выполняет свои обязанности. Я категорически не могу допустить, чтобы что-то простаивало, чтобы рабочее время использовалось нерационально. Артель должна работать, как часы с точным механизмом. Вот такой подход и обеспечивает нам в конечно итоге снижение себестоимости производства золота, то есть рентабельность. У нас и зарплаты одни из самых высоких на Колыме, и быт на участках налажен с максимальным комфортом.

— Вероятно, вы не испытываете проблем с кадрами при таких условиях?

— Ну, как это — не испытываем! Как и вся горнодобывающая отрасль, колымские артели постоянно озабочены поиском квалифицированных специалистов. И «Гран» — не исключение. Если в прежние времена само слово «старатель» произносилось с уважением и даже с некоторой завистью, то сегодня эта профессия молодых привлекает очень редко. Все хотят сидеть в теплых офисах, жить в центрах цивилизации и получать много-много денег. Желательно за минимум усилий. А хлеб старателя достается тяжким трудом, отрывом от семьи на полгода во время сезона и вообще здесь все атрибуты «таежной романтики».

Но я вам скажу, что, если кто почувствовал старательский азарт, поработал хоть несколько сезонов в артели, тот уже вряд ли расстанется с золотодобычей. Не случайно костяк нашего коллектива — коренные колымчане, которые отработали на золоте всю жизнь, а теперь и детей своих привели сюда. Вот это настоящие старатели. Но все же есть и очень способная молодежь, которая интересуется золотодобычей, пробует себя в этом деле. Учим, помогаем, всегда рады пополнению.

— Юрий Игнатьевич, вы заинтересованы в новых лицензиях, планируете участие в аукционах?

— Пока нет. Тех лицензий, которые у нас есть, хватит на всю жизнь, даже на две. У нас мощное геологическое подразделение, оснащенное современной техникой в достаточном количестве. Ведем постоянную доразведку, наращиваем свою минерально-сырьевую базу. Другое дело, если бы Геоком выставлял на аукционы уже разведанные месторождения, это дало бы старателям большой плюс. Но, как я уже говорил, все расходы и риски проведения геологоразведочных работ возложены на золотодобытчиков без всякой компенсации.

Есть и другая проблема — пропавшие в «смутное время» геологические отчеты. А ведь в советские годы геологоразведка была на очень высоком уровне, собственно, все мы работаем на тех месторождениях, которые были разведаны именно тогда. И разведаны очень тщательно и профессионально. Наверное, ни одного ручья не осталось, где бы не побывали геологи. И результаты своего труда они заносили в отчеты, которые сдавали в соответствующие ведомства.

Так вот, в достопамятные 90-е годы почти все это было утрачено. В архивы попало далеко не все, понятие «геологоразведка», можно сказать, исчезло, а то, что осталось по приискам и ГОКам, пропало вместе с ними. Когда гораздо позже кинулись возрождать золотодобычу, оказалось, что то, что было наработано не одним поколением геологов, более чем на половину утрачено. Сегодня у нас нет возможности обратиться к архивным материалам, выяснить потенциал того или иного месторождения, перспективы его отработки. Многое в этом плане приходится начинать с нуля. А на лицензии, которые разыгрываются на аукционах, зачастую и подтверждающих материалов нет.

— Ну, а если бы возродилась государственная геологоразведка, могла бы Колыма надеяться на новые целиковые россыпи?

— Думаю, нет. Я же сказал вам, что во времена расцвета золотодобычи был обследован каждый распадок. Если по рудному золоту перспективы хорошие, то по россыпям надо добиваться принятия адекватных законов и активнее заниматься техногенными месторождениями. Но дело это, я имею в виду принятие разумных поправок в Закон «О недрах», невероятно сложное. Минприроды РФ давно подготовило проект таких поправок, но он не выдерживает никакой критики. А тот проект, который предлагают магаданцы, и который отражал бы действительно интересы старателей, в Госдуме наверняка не учтут.

Да и кто в ГД будет эти проекты обсуждать, кто будет принимать поправки? Много ли там депутатов, которые хоть что-то понимали бы в золотодобыче? Так что в обозримом будущем ничего особо хорошего ждать не приходится. Вся надежда на смекалку и предприимчивость старателей. И еще на точный расчет. А Закон «О недрах» изначально был принят со многими противоречиями, положениями, допускающими неоднозначное толкование.

— По поводу точного расчета. Вы всегда придерживаетесь этого правила?

— Абсолютно всегда. Прежде чем взять лицензию или приступить к добыче, мы тщательно взвешиваем все «за» и «против», анализируем свои возможности, перспективы месторождения. И это еще одно условие, которое позволяет нам работать рентабельно.

— Юрий Игнатьевич, вот вы сказали, что по рудному золоту перспективы на Колыме хорошие. У вас не возникает желание поработать на этом поприще?

— Я на нем работал в свое время. Трудился на Тенькинском ГОКе, строил рудник «Ветренский». так что хорошо знаю, что это такое. Но, как видите, многие годы занимаюсь россыпными месторождениями, в частности, техногенными. И здесь тоже очень хорошие перспективы, надо только уметь их использовать. Золота в техногенке достаточно не на один десяток лет отработки. И если бы еще государство, наконец, осознало свою выгоду от принятия разумных решений, я бы сказал, что успешной работы хватит всем.

Ольга Глазунова

20170710 192844