Генеральный директор ОАО «Сусуманзолото» Александр Чугунов

ОАО «Сусуманзолото», которое в сентябре минувшего года отметило свое 80-летие, — крупнейшее предприятие Магаданской области, добывающее россыпное золото. Итогом юбилейного года стал рекордный уровень добычи драгметалла — холдинг, в который входит более 25 компаний, произвел 5950 кг золота. Порядка полусотни лицензий, причем в последние годы здесь все больше уделяют внимание добыче рудного металла, огромные капиталовложения в модернизацию производства, геологоразведку, приобретение новой техники — все это стало залогом устойчивого развития флагмана золотодобывающей промышленности Колымы. Но не все так гладко, как может показаться на первый взгляд. И основные проблемы создают отнюдь не суровые северные условия и даже не истощение россыпных месторождений, а, к сожалению, отсутствие четких и понятных правил игры, несовершенство законодательства в сфере недропользования. На эту и другие темы состоялся наш разговор с генеральным директором ОАО «Сусуманзолото» Александром Чугуновым.

— Александр Николаевич, все мы знаем, что половина россыпного золота на Колыме добывается на техногенных месторождениях и так называемой «неучтенке». «Сусуманзолото» не исключение?

— Нет, конечно. У нас тоже до половины добычи приходится на россыпи этого типа. Мы работаем по преимуществу как раз на «неучтенке» — такова специфика наших месторождений. Ну, вы знаете, сколько копий было сломано по поводу запрета разведочно-эксплуатационных полигонов и распоряжения агентства «Роснедра» о работе методом опытно-промышленной разработки. Оно временное, сейчас его продлили до конца нынешнего года, что будет дальше — никто не знает. Мы везде говорим, что лицензии на отработку техногена и «неучтенки» надо выдавать на условиях предпринимательского риска. Но, несмотря на то что Закон РФ «О недрах» допускает такую возможность, прецедентов выдачи таких лицензий не было.

Хотя давно настала потребность разрешить горнякам работать по таким лицензиям хотя бы в пределах своего горного отвода. И я не понимаю, чем это плохо для государства или для общества? Какие при этом для казны существуют риски? Я лично никаких не вижу. Ведь если мы, такие «глупые» горняки, разбухаем огромный полигон и отработаем его впустую, не получив ни грамма золота, мы же не придем ни к президенту, ни к губернатору, ни к министру и не потребуем возместить наши затраты. Это будут наши потери — акционеров, коллектива, руководителя предприятия, которое не получит средств на развитие производства, на хорошую зарплату для работников. Поэтому мы, прежде чем рискнуть, сто раз подумаем, проверим борта, так как иначе завтра можно остаться без своего предприятия, которое кормит тебя, коллектив, семьи сотрудников.

Но представляете, если мы получим металл на условиях предпринимательского риска с этого полигона? Государство продало нам лицензию на участок с запасами, допустим, полторы тонны. Но практика показывает, что на больших месторождениях — у нас это тот же Берелёх с притоками — количество металла превышает в полтора-два раза балансовые. Государство, продав нам лицензию с учтенными запасами, надеялось получить налог с этих полутора тонн добычи. А получит с двух-двух с половиной тонн. Умножьте на цену золота, высчитайте шесть процентов НДПИ, это будет дополнительный доход в бюджет. Кому, скажите, это плохо? Какой вред, если мы будем отрабатывать объект не десять лет, а пятнадцать — двадцать? И все двадцать лет мы будем платить дополнительные налоги. Мы будем работать, развивать производство, создавать дополнительные рабочие места, платить людям зарплату, с нее тоже пойдут налоги помимо НДПИ. Кому плохо?

Сегодня, когда, по крайней мере, в Магаданской области целиковых месторождений практически не осталось, а техногена и «неучтенки» достаточно, надо принимать более гибкие и приемлемые для недропользователей правила. Это, повторюсь, будет выгодно не только нам.

— А откуда берется та же «неучтенка»?

— Это то, чего не нашла не только современная геологоразведка. Мы сталкиваемся с результатами ГРР, проведенным и двадцать, и сорок лет назад, когда разведка тоже ничего не показала. Так что иногда даже разведка, проведенная на целиковых площадях, не дает результата. А начинаем работать — есть металл. Почему так происходит — тема отдельного разговора, научных исследований и дискуссий. Но и мой личный опыт, и опыт моих коллег, которые работают рядом на протяжении десятков лет, очень опытные люди, они в жизни ничего и не умеют, кроме как золото добывать, говорит о том, что сплошь и рядом разведка не всегда может показать наличие золота. Добывать его экономически целесообразно,— я подчеркиваю: экономически целесообразно,— без ГРР.

— Не так давно вы приняли участие в конференции в Республике Саха (Якутия) с участием столичных чиновников, посвященной 95-летию золотодобычи в этом регионе. Там обсуждалась эта тема?

— Конечно. Ведь эта проблема общая для всех золотодобытчиков. И в Якутии старатели хотели бы беспрепятственно отрабатывать неучтенные госбалансом запасы. Но у них возникают те же препятствия, что и у нас. А отработка месторождений ОПРами требует обязательной геологоразведки и постановки выявленных запасов на баланс в ГКЗ. Но уже сто раз говорено, что современными методами разведка техногенных россыпей невозможна — она просто не даст достоверной информации.

Когда мы работали РЭПами, тогда считал геолог, считал директор: вот мы отработали полигон с трех сторон, там золото есть, а на четвертой стороне будет. Так отрабатывали техноген, «неучтенку». Это тоже была форма предпринимательского риска, некоторые проблемы были, но как-то с ними справлялись. Бывает половина полигона — балансовые запасы, а половина — «неучтенка». Все отмывали одинаково. Отработали полигон, получили металл, который весь учитывался одинаково, поставили на баланс и по окончании сезона по факту списали. И все.

А с ОПРами человек точно так же смотрит и думает: здесь будет, допустим, 50 килограммов. Но теперь он должен написать проект, провести его через экспертизу (платную), поставить запасы на баланс в ГКЗ и только потом начать непосредственно добычу.

Теперь представьте, работаем и добываем не 50, а 35 килограммов, или 5, или начали отработку, а там вообще ничего нет — полполигона отработали, а дальше пустота. Но запасы на балансе висят, и механизма их списания сегодня нет. Так они и останутся, пока не придет другое предприятие, купив лицензию с хорошими запасами, и не начнет работать впустую.

чугунов 2

— Александр Николаевич, получается, что сегодня положения Закона «О недрах» настолько несовершенны, что повода для оптимизма вообще нет?

— Ну, в пессимизм нам впадать некогда. Просто, когда мы работали РЭПами, все говорили, как это плохо. А сегодня поняли, как замечательно мы жили.

У нас сейчас в золотодобыче очень много вопросов, которые кто-то пытается за нас решить, хотя старатель сам прекрасно знает, куда ему вкладывать деньги. Но в Москве считают, что столичным чиновникам виднее, и мы вынуждены согласовывать с ними каждый свой шаг. И в Якутске мы об этом говорили, выработали резолюцию, отправили в Роснедра и в Минприроды РФ, посмотрим, что из этого выйдет.

Вообще-то, если на интересующей нас территории никаких утвержденных запасов нет, а мы считаем, что золото там присутствует и готовы рисковать, то по заявительному принципу можно получить поисковую лицензию. Пройти все стадии согласования техпроекта, выполнить поисковые и никому не нужные ГРР, поставить запасы на баланс, получить добычную лицензию и начать работать. Но тут возникает другой момент.

Вот взяли мы лицензию, там есть горный отвод, к примеру, 8—10 километров по долине реки, от увала до увала. Но в отводе этом, допустим, 10 километров на полтора, внутри идет узкая струйка запасов, метров сто. А когда мы начинаем работать, то понимаем, что золото идет не на сто метров, а шире. И мы готовы это отрабатывать.

Ведь как идет отработка? Полигон отработали, результат получили, двигаемся дальше. Борта попробовали, узкую полоску отработали — металл продолжается, берем еще и еще. Но по нынешним правилам без разведки и постановки запасов на баланс мы этого делать не имеем права. А разведка, как я уже говорил, ничего не даст.

— Александр Николаевич, вы видите какой-то выход из сложившейся ситуации?

— На совещании в нашем Минприроды в Магадане мы обсуждали эту проблему. Горняки говорят — давайте, мы снимем свое предложение не платить НДПИ с техногенки и с «неучтенки», которое мы выдвигали раньше. Мы готовы пойти на это — будем платить налог со всего добытого золота, где бы мы его ни взяли. Но вы разрешаете нам работать там, где мы считаем нужным и целесообразным. Это и будет наш предпринимательский риск именно внутри площадей. Ответа на наше предложение не последовало.

— Скажите, а если допустить такой фантастический вариант — законодательные акты и нормативы привели в адекватное сегодняшней реальности состояние, убрали все бюрократические препоны. Добыча металла выросла бы за счет разработки техногенных и неучтенных россыпей?

— Думаю, что добыча выросла бы. Насколько — сказать трудно, это относительное понятие. Самое главное — давно пора чиновникам уразуметь, что сегодня огромная проблема с запасами. Во всяком, случае, в нашей области. Теперь на аукционах за запасы люди отдают огромные деньги, цены на такие россыпи уже запредельные. У нас нет таких объектов, на которых можно было бы вести эффективную геологоразведку и ставить запасы на баланс тоннами. На наш взгляд, это так. Если кто-то подскажет, где есть такой объект, будем благодарны. У нас в холдинге, разумеется, разведка идет, есть наша геологическая компания «Разведчик». Где-то борта подбуриваем, что-то ставим на баланс, но это не те глобальные объекты, которые были прежде.

Да, и кроме этого, законодательных нестыковок в золотодобыче хоть отбавляй. Вот получили мы лицензию, как я говорил, допустим на участок 10 на полтора километра со стометровой струйкой золота. Предположим, работаем мы там десять лет, добывая по 20 килограммов за сезон. Больше там запасов нет, никто не имеет права работать по этой лицензии, мы вынуждены ее сдать.

Но есть и второй вариант: мы работаем, берем по 20 килограммов с балансовых запасов и еще 200 за десять лет — с «неучтенки». То есть дорезаем площади, ставим дополнительные полигоны, платим налоги. Но нам говорят: ребята, вы нарушаете лицензионное соглашение. Вы должны были за десять лет добыть 200 килограммов, а добыли 400. Мы объясняем, что работали забаланс, или техноген. Но чиновники стоят на своем: а вы набирайте только баланс.

Вы понимаете, что происходит? С одной стороны, Закон «О недрах» требует полноты выемки запасов, а с другой — нас ограничивают, как только могут.

чугунов 3

— Ведь ОАО «Сусуманзолото» столкнулось с этой парадоксальной ситуацией вплотную?

— Да, осенью 2017 года нас обвинили в нарушении условий техпроекта — мы добыли больше золота, чем там было заложено. Нас пытались лишить лицензии, но мы подали иск в суд и отбились. Не могу сказать, что это была безоговорочная победа — пришлось заплатить некоторые штрафы, но, по крайней мере, лицензий мы не лишились. Вообще-то, для нас такая постановка вопроса стала неожиданностью. Ладно бы, добыли меньше, но если больше?!

Между тем в методических рекомендациях по применению классификации запасов месторождений и прогнозных ресурсов твердых полезных ископаемых, разработанных ГКЗ и утвержденных Министерством природных ресурсов РФ № 37 Р от 05.06. 2007 года сказано: «переутверждение запасов происходит при неподтверждении запасов более, чем на 20 процентов, а также при переотходе запасов более, чем на 50 процентов».

То есть если у меня вместо 100 килограммов золота отошло 81, то я могу даже не подходить к чиновникам. А вот если неотход будет 79 килограммов, они пересчитают мои запасы. Но если вы так ставите вопрос, то почему меня наказывают, если мы посчитали, что добудем в этом году 100 килограммов, а отошло 85?

Мы обратились в Министерство природных ресурсов Магаданской области с предложением сформировать рабочую группу, которая разработает наши предложения: изменить действующие правила. На наш взгляд, будет справедливо, если квота не выполнена и это невыполнение идет минус 20 или плюс 50 процентов, то претензий к горнякам не должно быть. По аналогии с правилом пересчета запасов, которое действует сегодня. Этот вопрос мы тоже обсуждали в Якутии, и все с нами согласны — необходимо вносить изменения в законодательство. Сейчас надо подключить к решению этой проблемы другие золотодобывающие регионы, чтобы действовать сообща.

— Но вам же все-таки удалось отстоять свои права?

— Да, в прошлом году и в начале нынешнего нас не трогают. Но, по моим сведениям, в Сибири эта практика продолжалась и в 2018 году. Решения этой проблемы активно добивается Союз старателей России, обращаясь в соответствующие инстанции.

Вопрос требует кардинального решения, чтобы ни у кого не возникало соблазна предъявить горнякам абсурдные претензии. Надеемся, что наше областное минприроды, куда мы направили соответствующие предложения, выйдет с законодательной инициативой на Москву с тем, чтобы для золотодобытчиков была установлена «вилка» в те же минус 20 и плюс 50 процентов.

— Александр Николаевич, но пока правительство Магаданской области собирается инициировать ужесточение наказания за некачественную рекультивацию отработанных участков. Это так?

— Не совсем. Позиция областного правительств несколько иная. Речь идет о том, что были времена — 90-е годы, а может быть и раньше, когда рекультивация могла толком не проводиться. Местами она была фрагментарная, и сегодня все выглядит, конечно, страшно. Так вот, обсуждается вопрос о том, чтобы передавать предприятиям эти площади с тем, чтобы они выполнили все работы по рекультивации. С предварительной отработкой и извлечением всего металла, который там остался. Фактически это техноген. Предложение интересное, но вопрос надо еще тщательно рассматривать, и если это будут взаимовыгодные условия, то мы на такой вариант готовы пойти.

Но могу сказать, что сегодня рекультивация выполняется в полном объеме. Те времена, когда ее можно было не производить, давно прошли. Как и то время, когда можно было не платить налоги. Теперь их надо отдавать, если не хочешь потерять предприятие, и с рекультивацией то же самое. Да и мы сами заинтересованы в тщательном и своевременном выполнении этих работ. Чтобы запустить полигон, мы оформляем земельный отвод и за каждый квадратный метр платим немалый налог, часть которого идет в местный бюджет, часть — в федеральный. Отработать полигон и мгновенно его сдать мы не можем. Предприятие на следующий год использует отработку в качестве водоема для отработки следующего полигона — это самая распространенная ситуация. Еще через год мы размещаем там отвал вскрышных работ. Естественно, после этого делается рекультивация.

Мы сами весьма заинтересованы в том, чтобы поскорее сдать эти земли. К примеру, «Сусуманзолото» ежегодно уплачивает земельный налог в объеме десятков миллионов рублей. И нам выгодно побыстрее выполнить рекультивацию и сдать землю, чтобы эти налоги не стали сотнями миллионов рублей.

чугунов 4

— Много говорят о том, что золотодобыча сильно нарушает экологический баланс. Как вы на это смотрите?

— Любое вмешательство в природу его нарушает. Сельскохозяйственная деятельность тоже наносит ущерб экологическому балансу, но кушать-то хочется. Я думаю, что и многие заводы по производству медикаментов имеют вредные выбросы, но от лекарств мы отказаться не можем. Сегодня промышленность уже остановить нельзя, мы не готовы жить в чумах или в пещерах. Так что надо находить разумный компромисс. В том числе и при золотодобыче, как и при разработке любых полезных ископаемых.

— Александр Николаевич, и вы, и другие золотодобытчики твердо уверены, что необходимы изменения в Законе «О недрах». Как вы считаете, это реально?

— Я думаю, что реально. Вот я посмотрел свои записи — какие вопросы мы ставили перед местными и федеральными властями пятнадцать — двадцать лет назад, и вижу, что эти проблемы в основном решаются. Хотя и очень медленно. А сравнивать наши законы в этой сфере деятельности с законами США, Канады, Австралии — некорректно. Там горная промышленность живет и развивается в рыночных условиях уже сотни лет. А мы только в 90-х годах прошлого века начали формировать свои законы, наши законы по недропользованию находятся в стадии становления. Конечно, очень хочется, чтобы позитивные изменения произошли как можно раньше, но мы же реалисты и понимаем, что процесс этот долгий, хотя хотелось бы, чтобы он шел побыстрее.

Профильный комитет Госдумы рассмотрел предложения территорий по части отработки техногенных месторождений. Мы встречаемся с депутатами, общаемся, и есть мнение, что в ближайшие месяцы законопроект пойдет на рассмотрение Госдумы. Все ли в этом законе будет хорошо? Это покажет время. Может быть, ОПРы вообще уйдут. Начнем работать по новым правилам, возможно, поймем, что что-то и не так. Пройдет два-три года, и, видимо, понадобится изменять какие-то подзаконные акты… Быстро все наши проблемы и вопросы не исчезнут.

— Александр Николаевич, и под занавес нашей беседы. Прошлый год стал для ОАО «Сусуманзолото» не только юбилейным, но и рекордным. Добыто без малого 6 тонн золота. За счет чего такой рост?

— Как за счет чего? За счет нашей хорошей работы. Нашими предприятиями в 2018 году переработано почти 60 миллионов кубометров горной массы. Горняки понимают, что это такое. И объемы переработки каждый год растут. За счет этого растет и добыча золота.

Наши дражники в прошлом сезоне тоже показали рекордный результат — восемь драг дали 1800 килограммов драгметалла. Все это стало возможным благодаря тому, что холдинг постоянно производит гигантские капиталовложения в производство. Вот несколько цифр.

В 2017 году было вложено порядка двух миллиардов рублей в приобретение новых активов, один миллиард пошел на инвестпрограмму, более чем значительные средства вложены в геологоразведку. Плюс в этом же году мы взяли банковский кредит в два миллиарда рублей на строительство рудника месторождения Штурмовское, которое мы как раз тогда и приобрели. В нынешнем году там начинается добыча. Золотоизвлекательная фабрика рассчитана на переработку 200 тысяч тонн руды в год, ожидаем, что ежегодно будем списывать запасы до одной тонны. С учетом потерь при извлечении металла добыча составит 700—800 килограммов. В дальнейшем планируем наращивать объемы — эксплуатация фабрики покажет, в каких масштабах.

На рудном месторождении Ветренское идет плановая добыча, в год производится более 400 килограммов драгметалла. Там продолжаются геологоразведочные работы, надеемся прирастить запасы.

Один из наших значительных активов — месторождение Сухое Русло находится в стадии довольно успешной разработки. Мы его полностью обустроили — проложили дорогу, простроили ЛЭП, подстанцию, мост… Сегодня там работает уже третье наше предприятие. Два добывают золото из россыпей открытым способом, третье ведет добычу песков подземным. В 2018 году на развитие россыпной добычи холдинг затратил более миллиарда рублей.

Как вы знаете, мы второй год осваиваем месторождения Республики Саха (Якутия). Там работает предприятие «Север», и одна из артелей открыла свой филиал. В прошлом году был период становления, думаю, в этом сезоне будут существенные результаты.

— Нельзя избежать вопроса о планах на нынешний год…

— Рассчитываем в 2019 году добыть побольше. В том числе и за счет ввода в строй рудника Штурмовской. В дальнейшем планируем расширение рудной добычи — что ни говори, а за ней будущее. Словом, впереди много работы, и никакие проблемы не помешают нам ее выполнить.

Ольга Глазунова

чугунов 5